mvestnik.lpgzt.ru - Нарочно не придумаешь Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
7 сентября 2012г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Фото дня 
Позолоти ручку!
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Молодежь Липецкой области
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Телерадиокомпания Липецкое время
 
Нарочно не придумаешь 

Кабы я завел блог

07.09.2012 "Молодежный вестник". Александр СТРАХОВ
// Нарочно не придумаешь

Вроде бы писатель я неплохой. Друзья говорят – оригинальный. На «Прозе.ру», опять же, 106 прочтений. Не завести ли мне блог?


Вот заведу я блог. Выложу туда рассказы свои. Наткнется на них какой-нибудь оппозиционер. Понравится ему. Друзей своих оппозиционных позовет. И им понравится. Вот ухватятся они за какую-нибудь фразу, например, «Топтунова – в Госдуму!». Как рассудят: «Топтунов – это народ. А народ – это мы. Значит, нас в Госдуму. А автор – молодец и борец с режимом».


Так я стану оппозиционером.


Начнутся в Москве очередные митинги на какой-нибудь площади. Мало ли их в Первопрестольной! Будут митингующие плакаты держать: «Долой жуликов и воров!» и «Топтунова – в Госдуму!». За Москвой, известное дело, вся страна тянется. И у меня в городе тоже соберутся.


Организаторов, как водится, в обезьянник заберут. И меня в это время в РОВД доставят. Может, я с гаражей прыгал, и меня за хулиганство повязали.


Митингующие прямо ахнут: «Как?! И его?! Да вы – жертва режима!» Их пораньше отпустят. Со мной беседу проведут и тоже выпустят – иди с Богом и с гаражей не прыгай.


Выйду я, а меня уже толпы ждут. Оцепление еле держится. Все же я теперь политический заключенный. Народ у нас таких очень любит. Встану я в позу Ленина и как рявкну: «Вот я жертва режима, а поэтому требую политических свобод, честных выборов и запрет медведей как символа тирании». Тут все зааплодируют, захотят на руках меня качать. Э нет, меня тяжело качать. Тогда скажу: «А в отделении по почкам бьют». Тут толпа разъярится. Менты экспертизы затребуют. А я ляпну, что она куплена.


А про меня уже до Путина дошло. Вот он скажет: «Он, конечно, талантливый, но оппозиционер и вражеский шпион». И цитату из литературы приведет. Хороший у нас президент. Начитанный.


После этого митинги начнутся за меня и против власти и митинги против меня и за, соответственно, власть. Как тут без столкновений и драк… Мировая общественность… Ноты протеста… Люди, разумеется, напьются… Кто попроще – продуктовые разграбят, кто поинтеллигентнее – книжные… В мой город танки введут…


Нет, не буду блог заводить. Мне Родину жалко.


Весенняя история


Когда на улицах из-под снега выбиваются первые цветы, битые бутылки и собачьи продукты, новости «В контакте» больше прежнего блещут глубочайшими по сути высказываниями о любви, а отъявленные лентяи вроде меня начинают оживленно двигаться и разговаривать, излучая счастье, знайте: пришла весна. Никто не уйдет от нее. Как говорится, когда весна, влюбится и сосна.


Ну уж если такое мощное дерево не выдерживает, то что говорить о каком-то Лушкине, который одним весенним утром почувствовал острую необходимость в любви. Он резонно рассудил, что таковая есть и у Хандрина, и у Касьянского, а чем он хуже? Запихав в рот кусок колбасы, новая жертва дружеского весеннего огня вышла на улицу с твердым намерением отыскать затерявшееся чувство.


Первой ему встретилась его знакомая Уржумова. Надо ли говорить, что Лушкин тут же влюбился!


– Эге-гей! – закричал он.


– Привет, – мило улыбнулась ничего не подозревающая девушка. Разговор зашел в тупик.


– Весна… – неуверенно начал Лушкин.


– Да, – опять мило улыбнулась Уржумова. И опять «наступило неловкое молчание», как говорили поэты в почти доисторические времена.


– Ну, я пошла, – наконец – да-да, мило улыбнулась Уржумова, и действительно сдержала слово. Лушкин посмотрел ей вслед и… разлюбил.


Пройдя в тяжелых раздумьях метров пятьсот, Лушкин увидел другую свою знакомую, Жаворонкову. О, никогда раньше не испытывал он таких чувств! Как бы хотел он видеть ее своей девушкой!.. Нет, не передать нашим грешным и обложенным из-за панкреатита языком все то, что творилось у Лушкина на душе.


Наученный горьким опытом сгоревшего чувства, Лушкин начал действовать по-другому:


– Привет, – и, не дожидаясь милой улыбки, выпалил: – Знаешь, я тебя люблю. И ты теперь моя девушка. Будем вместе гулять и… Ну, поняла.


Жаворонкова брезгливо сморщилась:


– Ты двинутый, что ли?


Но, желая как бы смягчить удар, добавила:


– Мне надо еще подумать, боюсь, нам не быть вместе. Ты очень хороший, правда, но увы…


И ушла, оставив Лушкина наедине с тяжелыми раздумь­ями. Он вздохнул и побрел дальше, проклиная про себя и Жаворонкову, и весну, и все!


Вдруг – ну, коли речь зашла про весну и любовь, как мы обойдемся без этого самого любовного словечка? – навстречу Лушкину «как мимолетное виденье» явилась Сакурова, очередная его приятельница. Лушкин взглянул на нее – и обомлел. Как же раньше он не замечал такой красоты! Отошли в небытие и Уржумова, и Жаворонкова. Все сознание Лушкина заняла Сакурова. Он подошел к ней и тихо прошептал:


– Любимая… Если бы ты знала, как давно я тебя люблю… Но не буду навязываться, нет! Решай сама, как поступишь со мной…


Сакурова неотрывно смотрела на Лушкина во время его чисто карамзинского монолога. Наконец она не менее по-карамзински выдохнула:


– Зачем мне долго думать? Я согласна быть твоей девушкой!


От неожиданного ответа Лушкин опешил, замычал, начал издавать другие невнятные звуки и даже мяукнул. Наконец к нему вернулся дар речи:


– Понимаешь, я немного не то имел в виду… Люблю, конечно, никто не спорит, но немного не так, как ты подумала…


Проблеяв еще что-то в этом духе, он поспешно ретировался.


Через десять минут Лушкин зашел домой, разделся, принес с кухни колы и чипсов, завалился на диван и достал ноутбук. За окном орали коты.


– Весна, – блаженно подумал он. (20.02.2012)


Суицид


В комнату, где сидели Соловьев и Рубинштейн, вбежал растрепанный Дубиков. Не разуваясь, он бросился на диван. Рубинштейн повернулся к нему и спросил:


– Ты ограбил банк, но вместо мешка евро схватил мешок белорусских рублей?


– Разулся бы, – проворчал Соловьев.


Дубиков трагически отмахнулся от них:


– Все. Решено! Я не могу больше жить на этом свете. Я покончу с собой.


Соловьев продолжал ворчать:


– С собой так с собой, но зачем же ковер пачкать… – как вдруг осознал всю страшную глубину этих слов и открыл рот в испуганном изумлении:


– Как покончить с собой?!


– Не знаю еще, – признался Дубиков. – Способов много, конечно…


Рубинштейн прошептал Соловьеву:


– Дурачка нашего спасать надо, а то и правда того… И не отговоришь ведь ишака такого, раз он уже втемяшил себе, тут тонко сработать надо…


Вслух же произнес:


– Что все-таки сподвигло тебя на столь решительный шаг?


Дубиков всхлипнул:


– Она… Она отказала мне!


И вновь драматично завалился на диван. Соловьев в это время вполголоса размышлял:


– Хм… раз несчастная любовь, то только травиться. Если бы ты Родину продал или наоборот, тогда пулю в висок, но нам это не подходит. Повешение только для бытовых и профессиональных неудач годится. С балкона прыгнуть – ну, неблагородно как-то, да и живем мы на втором этаже… Нет, только травиться!


В это время Рубинштейн налил полный стакан того, что в народе называют пурген, и протянул его Дубикову:


– Держи. Сильнейший яд. Прими свою смерть достойно, как Сократ.


Дубиков посмотрел на жидкость и одним махом ее выпил. Соловьев поперхнулся.


Через некоторое время произошло то, что должно было произойти. Дубиков сообщил об этом друзьям.


– Началось, – торжественным шепотом произнес он.


Практичный Соловьев, еще не до конца простивший самоубийце ковра, отправил его в туалет.


– В картишки? – тактично спросил Рубинштейн Соловьева, когда они остались вдвоем.


– Пожалуй, – согласился тот.


Через час из клозета донеслось тихое пение:


– Черный ворон, что ты вьешься…


– Над моею го-ло-вой! – подхватил Соловьев, бросив карты. Когда песня кончилась, он спросил у второго игрока:


– А ты чего не подпевал?


– Ты помнишь, какая у меня фамилия? С ней только «Хава нагила» петь, – отозвался Рубинштейн.


– Аргумент, – согласился Соловьев.


Через два часа Дубиков начал предсказывать будущее. Самым оптимистичным прогнозом оказался прилет марсиан на Красную площадь. Игроки в карты, ужаснувшись, принялись за домино.


Наконец и домино им надоело. Зато самоубийца затянул «Любо, братцы, любо» и какие-то другие песни. Рубинштейн даже перестал обращать внимание на фамилию и фальшиво выводил со всеми: «А первая пуля, а первая пуля…»


На четвертый час, когда Соловьев и Рубинштейн принялись за еду (что обычно показывает крайнюю степень безделья), в дверном проеме появился Дубиков.


– Жив, – прошептал он, пошатываясь, с благоговейным ужасом на бледном лице.


Рубинштейн и Соловьев переглянулись.


– Да, – восхищенно протянул Рубинштейн. – Казалось бы, сильнейший яд!


– Значит, – философски отметил Соловьев, – судьба посылает тебе знак свыше, что ты еще и здесь нужен, – и протянул Дубикову кружку чая. (15.03.2012)

Загрузка комментариев к новости...
Вторник, 27 июня 2017 г.
Погода в Липецке День: +24 C°  Ночь: +13C°
Авторизация 
Напишите о ... 
Уважаемые читатели!
Вы можете оставить свою заявку на статьи. Предлагайте интересующие Вас темы, и мы напишем.
  Вверх